Истории успеха

Сергей Гулливер: «В клубе Dяgilev клиенты оставляли слишком много денег»

Сергей Гулливер — один из самых известных клубных промоутеров Москвы. Работавший в команде с Михаилом Козловым, Алексеем Горобием и Синишей Лазаревичем в легендарном клубе Dяgilev, Гулливер после пожара в клубе надолго пропал из поля зрения, чтобы в конце 2009 года появиться на московской клубной сцене с проектом Auditorium. СlubConcept встретился с Гулливером, чтобы выяснить всю правду о работе в Dяgilev, особенностях обучения персонала luxury-заведений и новых проектах распавшейся промоутерской команды.

Вы сейчас занимаетесь новым баром Auditorium. Что Вас заинтересовало в этом проекте?

Я никогда не делал баров, мне стало интересно попробовать себя в новой области. Плюс Auditorium — это совершенно особенная для Москвы история, это проект, который воплощает ноу-хау в коктейлях, впервые дает московской публике возможность опробовать молекулярную миксологию. В Европе эта тема появилась не так давно и сейчас пользуется огромной популярностью, очень нравится людям. Интересно было попробовать сделать что-то подобное в Москве.

В одном из своих интервью Вы отмечали, что самое сложное в работе с клубами — это обучение персонала. Расскажите подробней.

Ну, это в первую очередь касается ночных клубов. Конечно, у нас проходит очень большая работа с обслуживающим персоналом. Здесь стоит понимать, что в каждом проекте она совершенно разная. То есть если ты строишь клуб в подвале в Ясенево, там одни требования, а если у тебя проект претендует на мировую известность — это совершенно другое. Людей надо натаскивать, чтобы не случалось неприятных ситуаций. Так, например, в Dяgilev у нас были такие истории, что в какой-то момент персонал, избалованный большими чаевыми, начинал задирать нос. Сейчас кризис, ситуация не такая острая. А вот раньше клиенты порой оставляли огромные деньги на чай — это могли быть даже тысячи долларов. Я даже с клиентами на эту тему общался, удивлялся, зачем такая щедрость? Мне, конечно, отвечали: «Ну это же твои люди». Не спорю, хорошо, что моих ребят так поощряют, это их деньги, они их зарабатывают. Но в следующий раз, предположим, у щедрого клиента не так много наличности в кармане, а у официанта требования огромные. И вот оставит клиент $800 — тоже, кстати, совсем не маленькие деньги — а официант стоит и смотрит на него, ждет. Вот такие ситуации неприятны. Когда такие ситуации обсуждают, все равно крайние-то не они, а мои ребята. Поэтому приходится персонал дрючить, дрессировать, чтобы они не завирались, а смотрели по ситуации.

Дают — бери, бьют — беги?

Точно! Если люди оставляют немалые деньги, нужно радоваться, а не просить больше. У нас, кстати, в Dяgilev оставляли не только деньги, но и телефоны Vertu забывали. Много у нас было таких любителей, мы даже специальный мешок завели, где забытые Vertu складировались. Приходит ко мне один раз такой клиент, говорит: «Потерял. Плюнь и забудь, сам виноват». А я ему этот мешок, где он свой телефон находит за несколько тысяч долларов. Естественно, мы все возвращали.

А если не находился владелец?

Да, бывало и так, что месяца два-три лежали эти телефоны, никто на них не отзванивался. Ну, что ж делать. На следующий день рождения кому-нибудь дарили из персонала.

Недавно я общалась с Ферри Корстеном (Ferry Corsten), он мне говорил, что самая большая проблема любого клуба — это охрана. Оxранники обычно злобные и неприветливые, портят настроение. Как Вы выстраиваете политику на входе в Ваши заведения?

Здесь тяжело не согласиться, это большая проблема по всему миру. И я какого-то однозначного решения привести не могу. Клубный бизнес тяжелый именно потому, что люди к нам приходят не всегда адекватные. Вот в ресторане, например, бывают подвыпившие клиенты, которые буянят, но это скорее разовые истории. А в клубе такие подвыпившие все, это специфика ночного клуба. Поэтому охрана проходит специальную подготовку, учится общаться с «буйными» клиентами. Хотя все равно бывает тяжело такие ситуации погасить. Ведь здесь как происходит? Кто-то кому-то на ногу наступил, кто-то кого-то послал, завязалась драка, а через три минуты уже полклуба втянуто в эту историю, все бутылками друг в друга кидаются. Поэтому охранники должны быть как овчарки натасканы: скажешь им «фас!» — и они уже на месте, в жесткой форме пресекают ситуацию.

Неужели такие прецеденты бывают и в дорогих клубах с жестким face control?

Конечно. Вот в Dяgilev за ночь могло пройти до трех тысяч человек — не могу же я нести ответственность за каждого. Да, пара сотен моих друзей, которых я много лет знаю, вряд ли создадут такие ситуации. Но ведь мои друзья приводят своих друзей, и кто там окажется — неизвестно. И ситуации возникают всякие.

То, что ваши заведения работают только в выходные, облегчает как-то ситуацию?

Не то чтобы. Дело в том, что многие думают, что мы пятницу-субботу отработали и все, а на самом деле мы же всю неделю пашем. Да и по выходным у меня персонал в Dяgilev расходился в 11–12 утра. В 7 заведение закрывается, а нам же потом еще убраться нужно, посчитать все, посмотреть что-как. И вот к полудню они доезжают до дома, целый день спят, а потом опять в клуб, уже на генеральную уборку и открытие. У нас в итоге выходной был только понедельник, редко вторник. Потом мы собирались, обсуждали прошедшие выходные, отмечали какие-то недочеты, считали, что и сколько у нас было после выходных разбито и сломано.

Много ломалось?

Очень. Половина клуба буквально всегда оставалась разбитой, прожженной, отломанной, приходилось всю неделю все латать, восстанавливать и устанавливать. Это только кажется, что у нас такой высокодоходный бизнес. На самом деле очень много уходит на такие непредвиденные расходы. Вот есть у нас какой-то дорогой прибор, свет, а там, к примеру, лампочка ломается. А лампочка эта стоит $500, приходится менять, переустанавливать все. И таких мелких поломок очень много — это же клуб, постоянно дым, что-то летает, в эти лампы что-то попадает, они перегорают.

Какие особенности московской клубной индустрии Вы могли бы отметить?

Cамое первое — это огромное количество красивых девушек. Так много их, наверное, еще только в Украине, хотя там нет заведений московского уровня. В Москве больше души и идей вкладывается в декор, в интерьер, за границей отношение к этому попроще. Там я заметил, что все клубы делаются совершенно по-другому. Взять тот же Лондон. Там стены какие-то темные, света нет, клуб обязательно в подвале каком-нибудь находится или в ангаре. У меня вообще в последнее время отторжение какое-то против этих подвалов, особенно после событий в Перми. Мне не хочется в клуб спускаться, наоборот, хочется, чтобы он был на первом этаже или наверху где-нибудь. Еще один плюс Auditorium, кстати.

Вы Auditorium открывали уже после трагических событий в Перми. Тяжело было с пожарной безопасностью?

Надо понимать, что «Хромая лошадь» была в Перми, там все по-другому. Здесь The Ritz-Carlton, он открылся несколько лет назад, и инвестиции здесь исчислялись сотнями миллионов долларов. К тому же это первое здание от Кремля, так что в безопасность, поверьте, здесь вложились более чем основательно. Это уж не говоря про то, что Auditorium находится на крыше. В случае чего можно, грубо говоря, прыгнуть на соседнее здание и спастись. Что совсем не отменяет огромного количества пожарных выходов. Ну и это не подвал, что тоже создает преимущество — в случае угрозы ее будет видно сразу.

Недавно в одном из интервью префекта ЦАО читала, что он недолюбливает ночные клубы и «ищет поводы» их закрывать. Тяжело ли выстраивать диалог с властями?

Нелегко. Но все закрыть — это тоже не совсем верное решение. Молодежь у нас привыкла отдыхать в ночных клубах, и закрытия в любом случае вызовут волну протестов. Плюс это вызовет заметный отток иностранцев. У меня было много историй, когда иностранец приезжал на выходные потусоваться с Dяgilev, а потом оставался здесь на неделю, месяц или даже женился и оставался навсегда. И именно эти люди вкладывают миллионы долларов в эту страну. Иностранцы любят ездить в Москву и, что особенно приятно, наша клубная индустрия котируется уже и за границей. Ну и кризис. Если в кризис у людей отбирать развлечения, это вызовет огромные волны негатива. Кому это нужно? Властям? Да вряд ли.

Кстати, о кризисе. Сильно ли изменилась ситуация на клубном рынке в связи с тяжелым экономическим положением?

Сложнее стало. Посетители раньше деньги не считали — было проще. Теперь считают. Стало тяжелее из-за этого звезд привозить, инвестировать в красоту. У меня сейчас нет ночного клуба, так что тяжело оценивать. Но вообще я вижу, что публика стала поприжимистей.

С Вашими бывшими коллегами по «Дягилеву» вы недавно разошлись. Как Вам новый проект Синиши Лазаревича и Миши Козлова We Are Family?

У них свое видение, и я не хочу его обсуждать. У Горобия вот, например, сейчас строится интересный проект на Мантулинской. Конечно, пожар вd j нас всех подкосил. Ну и кризис этот пресловутый. Сложней стало строить, инвестиции находить. У нас всегда были сподвижники, они могли нам помочь. Но сейчас как-то не с руки просить, сами понимаете.

А что, кстати, с клубом на Мантулинской? Обещали открыть его в ноябре, но что-то как-то им пока и не пахнет.

В ноябре не открылись, снова перенесли все. Вообще изначально его на майские праздники 2009 планировали открыть, потом на осень переносили, но пока не получается. Наверное, в феврале получится. Кто-то говорит, что стройка подешевела, но это совсем не так. Может быть, несколько позиций и подешевело — это бетон и арматура. Но именно в этом мы, к сожалению, меньше всего нуждались. Все остальное подорожало. Отделочные материалы, например, точно стали дороже. Мы же заказываем иностранные товары, а их стоимость в любом случае привязана к доллару и евро.

Я заметила такую тенденцию — сейчас все стараются открывать «антикризисные клубы». Вот тот же We Are Family позиционировал себя как демократичный клуб изначально…

Ну не знаю, чего там демократичного. Все-таки этот клуб рассчитан на наш сегмент, «дягилевский». А тот, кто ездит отдыхать в Куршевель, образно говоря, в Сорочаны не поедет. Не тот уровень. Тот, кто может себе позволить определенный уровень, ниже его спускаться вряд ли будет.

В чем сложность работы с такой публикой?

Аудитория эта очень избалованная. Они многое видели, их тяжело удивлять. А удивлять постоянно нужно, чтобы удерживать. Заведений-то много открывается, и никто не застрахован от того, что завтра твоя публика пойдет не к тебе, а к конкурентам. Приходится очень много работать с людьми.

Но все же период первичного накопления капитала и сумасшедшего гламура уже миновал?

Да, теперь все будет только усложняться. По моим ощущениям 2010 год будет очень сложным. Это сейчас небольшое послабление, все говорят, что кризис кончился. А мне кажется, что нас ждет новая волна.

В клубной индустрии или вообще?

Везде. Но это только мое видение и дай бог, что я ошибаюсь. Но вообще все не так уж просто.

Как относитесь к тому, что ГПН закрывает клубы в Москве? Действительно ли стоит применять такие жесткие санкции?

Закрывать — неправильная политика. Должны быть некие меры для тех, у кого действительно есть серьезные нарушения. И меры не такие, как сейчас. Вот даже с этим пермским клубом — я уверен, что все пожарники вокруг этого места постоянно кормились, поэтому и произошла трагедия. Штрафы-то у них смешные были — 1500 и 800 рублей, если не ошибаюсь. Эти проблемы нужно сообща решать с владельцами, крупными игроками рынка. Мы же сами не хотим, чтобы с нами такие истории случались. С «Дягилевым» история вышла совершенно дикая — слава богу, выходной день был и никого там не было. Все равно ужасно, все равно от этого никто не застрахован.

А вообще же в каждом клубе можно найти какие-то нарушения, наверное.

Дело-то не в нарушениях. Дело в том, что в каждом клубе должно быть много входов и выходов. Видел я этот клуб в Перми — жуть, конечно. Полотки высотой три метра, натяжные, материалы такие, что только они загораются — и все, человек задохнулся после двух вдохов. Это ужасно. Такие вещи необходимо пресекать. Вот в Амстердаме клуб горел, тоже человек 200 погибло, так после этого там сделали такое требование, чтобы в случае пожара была широкая дверь, которая в случае чего просто открывалась бы и пропускала по 300–500 человек в минуту. Это правильное решение.

Недавно у нас на портале поднимали вопрос букинга Dj. Дмитрий Ашман отмечал, что некоторые российские промоутеры возят артистов за какие-то неимоверные деньги, платя им на порядок больше среднерыночных ставок. Вы сталкиваетесь с такими ситуациями?

Да, такая проблема есть. Вот к Тельману, скажем, приезжает звезда, цена на нее из $10 000 каким-то образом превращается в $100 000. И она катается на личном джете, здесь ее все облизывают. И это не стадион, заметьте, просто 40 минут попеть на приватной вечеринке. Это, конечно, ужасно. Хотя с кризисом ситуация немного выправляется. Клубы сейчас научились считать деньги и тратить их с умом. Хотя нам все равно проще, мы вообще редко пользуемся услугами букеров. Чаще как-то звонишь нужному Dj, спрашиваешь, мол, «Майкл, можешь тогда-то приехать». Окей, он приезжает. Мы работаем напрямую.

Скажите, в Auditorium, я так поняла, работает Ксения Собчак. Вы ее для медийности привлекли или у нее есть какие-то реальные функции?

Ну, Ксюша не покладая рук работает (смеется). Мы с ней старые друзья, решили сделать такой вот собственный проект. Это уже не первое наше сотрудничество: мы работали в Лос-Анджелесе, в Париже. Это были, правда, более закрытые истории. А вот здесь с «Ритцем» работать, конечно, сложней.

В чем сложность?

У них свое видение. Например, здесь чтобы лампочку вкрутить, нужно пройти сотню согласований и собрать миллион печатей. А в остальном нас все устраивает.

Ася Чепурина

Оставить комментарий

Ваше имя
Эл. почта
Защитный код	Введите защитный код, отображенный на картинке