Истории успеха

Андрей Фомин: «Одиноких мужчин без денег никогда не пуcкают в клуб»

Российская клубная индустрия всегда развивалась по своим особенным законам. За двадцатилетнюю историю мы были свидетелями громких успехов и невероятных провалов, взлетов и падений. О том, как начиналось становление отечественного клубного бизнеса и о перспективах развития Москвы как клубной столицы ClubConcept поговорил с одним из родоначальников индустрии, известным промоутером, бывшим соучредителем и арт-директором клуба Pacha Moscow и неизменным руководителем премии Night Life Awards Андреем Фоминым.

«Российская клубная индустрия начиналась любопытно. Дело в том, что в CCCР нельзя было торговать ночью, поэтому вся ночная жизнь была сосредоточена в „Интуристе“, где барам разрешалось работать до двух часов ночи.

Одним из первых заведений стали „Джусто“ и „Джаз-кафе“. „Джаз-кафе“, по моему мнению, — это точка отсчета модной жизни Москвы. „Джаз-кафе“ сформировал все базовые принципы работы клубов — фейсконтроль, систему заказа столов. Промоутером там был небезызвестный Синиша Лазаревич — удивительный человек, удивительный промоутер, который впервые организовал в 1998 году премию Night Life Awards. Я тогда понял, что московской клубной жизни нужна некая системообразующая премия, которая будет фиксировать все достижения в области индустрии. Лучшим клубом года, гран-при, тогда получил „Джаз-кафе“, лучшим промоутером стал Синиша, лучшим ди-джеем - Dj Grad, а лучшим клубным персонажем — Андрей Бартенев. Сейчас, по прошествии времени, можно сказать, что на рынке индустрии остались те же основные игроки. После „Джаз-кафе“ самым глобальным местом стал „Шамабала-бар“, куда после перехода из „Титаника“ пришел Алексей Горобий. История клубов России связана с этими именами — Лазаревич, Такнов, Горобий. Отдельно конечно стоит Такнов с его „Крышей“ и самыми глобальными party в Петербурге — Fortdance. Форты-то великое большое, что нам уже вряд ли удастся повторить.

Я отлично помню первую церемонию Night Life Awards — она проходила в клубе „Мираж“ на Калининском проспекте. Все пришли нарядные, пел певец Шура, тогда очень популярный. Мы раздали первые дипломы и поняли, что это очень нужная вещь, потому что все эту премию ожидали. Самое главное, что удалось премии — объединить основных игроков индустрии. Мы прошли большой путь. Это серьезная эволюция от „Джаз-кафе“ до „Солянки“. Проследив награжденных за эти годы, можно проследить всю историю клубной отечественной индустрии.

Девяностые — время бандитское, и люди вообще не понимали, что такое фейсконтроль. Они сразу переносили это на свою личность, это значило, что их не уважают. Поэтому дяденьки всячески угрожали, пытались прорваться, и чем больше они не понимали, почему не проходят фейсконтроль, тем больше стремились в заведение попасть. Когда они стремились попасть туда любой ценой — им говорили: „Покупайте депозитный столик“. Они покупали и попадали в вожделенный клуб. Тогда и появилась в России система депозитных столов — удивительная система прохода той категории людей, которая не могла пройти фейсконтроль. Система достигла своего апогея к моменту открытия клуба „Дягилев“, когда ложа там стоила до 15 тысяч долларов за вечер. Фейсконтроль — одно из образующих понятий клубной индустрии, он играет такую же главную роль, как и ди-джей. Если ди-джей создает атмосферу, то ни для кого не секрет, что атмосферу создают люди.

Люди — это самый главный элемент, „пузырики в шампанском“. Задача фейсконтроля была сформирована еще великими создателями клуба Studio 54 — создать баланс между „beautiful people“ и „grey people“. „Серые люди“ составляют основные деньги в клубе, но приходят они только потому, что там „beautiful people“. Девушки и шоу-бизнес — та часть публики, которая „свои не тратит“. Но зато очень веселая, нарядная и красивая. Так что задача тех, кто на входе не „того пускать, этого не пускать“, а задача заключается в том, чтобы составить правильную комбинацию между „beautiful people“ и теми, кто оставляет деньги. Потому что если пускать только красивых людей, то не будет кассы, а если пускать только „серых“ людей, то они же перестанут в скором времени приходить, так как приходят из-за „beautiful people“. Главный секрет — это девушки. Их нужно пускать много, много, много, и пускать богатых и страшных дядек. Как правило все богатые дядьки — страшные. Допустим, если вы из среднего класса, вам 30 лет, и вы работаете менеджером — вас не пустят никогда, потому что денег вы не принесете и в категорию „beautiful people“ не попадаете. Это самая „непускаемая“ аудитория — одинокие мужчины с малым достатком. Создание элитарности — главный элемент клуба, потому что клуб может быть только популярным. Непопулярный клуб никому не нужен. Это какая-то химия, волшебство, которую подключает промоутер, и либо у него получается, либо не получается.

В лихие 90-е были, конечно, и „наезды“, и „крыши“, но в какой-то момент люди поняли, что клуб — это место, где они же и развлекаются. К тому же клуб никогда не считался местом, откуда можно было выкачивать деньги, таким местом всегда было казино.

Что касается тогдашних вечеринок, то люди всегда знали и понимали, что нужно публике. Поэтому вечеринки всегда состояли из большого количества девушек, очень красивых и сексуальных танцовщиц и очень легкой танцевальной музыки. Уже тогда промоутеры поняли, что играть лондонскую музыку невозможно в Москве. И то, что играют на Ибице, невозможно играть в Москве. Русские любят ремикс на песню „Маргарита“. Самым выдающимся ди-джеем, который это понял, был Dj Smash. Это и есть успешная с точки зрения коммерческого успехa концепция, та музыка, под которую Москва готова танцевать. Своя музыка, свой московский формат, который не сравнишь ни с одним из существующих. Формат, который катит.

Гениальность Синиши и Горобия как раз и была в том, что они создали абсолютно московский формат клуба. Дальше эти схемы скопировали все крупные города, за исключением Петербурга, потому что в Петербурге всегда была своя клубная система и индустрия, свое клубное настроение.

Москва — это особенный город с особенной культурой, с особенным менталитетом, с особенной музыкой. Тысячи раз люди обламывались, когда приглашали дорогих ди-джеев. Ди-джеи вставали за пульт, и все тут же переставали танцевать. Потому что в контексте Ибицы этот ди-джей воспринимается, в контексте Москвы вообще не воспринимается. По своему опыту знаю, что любой наш ди-джей резидент, не особо известный, играет намного круче любой звезды. Я считаю, что это порочащая идея и практика приглашать западных ди-джеев, ну естественно кроме великих имен, вроде Дэвида Гетты (David Guetta) или Пола ван Дайка (Paul Van Dyk). Только московский человек способен понять, что нужно московскому человеку.

Сейчас индустрию можно разделить на коммерческие клубы — Soho, We Are Family; клубы для модной молодежи — „Солянка“ и самые развивающиеся и гигантские по обороту — музыкальные клубы, где играют живые команды — B1 Maximum, „Икра“, „16 тонн“. Также отдельно можно выделить бары, которых у нас никогда не было, а теперь появилось огромное количество — это Rolling Stone, например, куда люди с удовольствием ходят. Такие мини-клубы — очень востребованный бизнес, я прогнозирую, что количество баров будет только увеличиваться.

Весь этот гламур, который сгорел вместе с клубом „Дягилев“, завершил тему больших клубов для богатых дядек, которые пьют „Кристалл“. Максимум должен быть один большой клуб вроде We Are Family, один luxury-клуб — Soho, и больше никаких клубов не нужно. Эти два клуба закроют весь остальной сегмент. Потому что все хотят, чтобы к ним пришел Прохоров, но Прохоров уже вообще никуда не ходит. Так что будут развиваться молодежные клубы с демократичными ценами, для стильной молодежи. Мы идем в сторону Лондона. Клуб — уже не место престижа, это место сбора молодежи. В своем районе, в своем университете. Закончилась эпоха „бабла“, началась эпоха реальности. Думаю, что будет побеждать журнал „Афиша“, сайт Lookatme — вот они тренды. Умная молодежь, которая учится в Лондоне — никто не хочет тратить деньги на напитки по бешеным ценам ради „понтов“. Вот самая главная тенденция.

Россия — очень крутой рынок. Русский человек любит погулять, потусоваться, как у Достоевского — пачки денег в огонь. В Москве столько энергии, столько денег, мы будем всегда клубной столицей, мы не будем скучным городом, как Брюссель. У меня самые оптимистичные прогнозы относительно клубной индустрии. Она не будет приносить сверхприбыли, это будет нормальный, тяжелый, хороший бизнес, как „Кофемания“, „Академия“. Сетевые маленькие клубы в своем районе — вот большая перспектива. То есть индустрия будет развиваться не по вертикали, а по горизонтали. Будет увеличиваться количество маленьких локальных сетевых клубов. И это уже происходит. Дорогие клубы прогорают и закрываются, зато открываются маленькие недорогие музыкальные. Они и чувствуют себя неплохо».

Оставить комментарий

Ваше имя
Эл. почта
Защитный код	Введите защитный код, отображенный на картинке