Заграница

Русские клубы за границей

Клубы и вечеринки, рассчитанные, в первую очередь, на представителей конкретных диаспор, групп эмигрантов- четкий пример заведения с определенной аудиторией и стратегией. Насколько они успешно работают за рубежом? Ходят ли россияне за рубежом в клубы для своих?

Русские (а в эту категорию попадают все, кто родился в странах бывшего СССР или чьи родители вытянули этот билет) — везде. К такому выводу приходишь, выискивая вечеринки для своих в различных странах. Больше всего их в Израиле, Германии и США, где русские составляют значительную часть населения.

В Германии живет около пяти миллионов наших бывших соотечественников. К примеру, по словам менеджера кельнского клуба Electrum Николай Шульца, в его городе обитает 57 тысяч эмигрантов, 35 тысяч — граждане бывшего Советского Союза, они отлично говорят, по большей части, по-немецки, но связи с родиной не прекращают. Electrum открыли для «удовлетворения культурных и ностальгические потребности русскоговорящих переселенцев». Диджеи здесь часто играют русские песни. Кухня — русская, плюс шашлык.

Отмечается, что русские стали серьезной потенциальной аудиторией в последние пять лет. Среднестатистическому клиенту Electrum — 17–26 лет, приехал в Германию с 1988 по 2007 год. «На сегодняшний день 90% публики — русские эмигранты, — говорит Шульц. — Немцы приходят, только если их приглашают русские друзья».

«Национализация» клуба — не обязательный факт в биографии русского заведения. Rush Hour — клуб легендарный. Он один из самых больших в Германии. Открылся в Дортмунде семь? лет назад, площадка рассчитана на 4000 человек, включая шесть танцполов, а также наружную зону.

laquo;Я думаю, мы самый большой русский клуб вне России — говорит менеджер Рикардо Балларино. — Не уверен, конечно. Наша публика менялась за эти годы. Люди, которые прибыли из стран бывшего СССР сейчас не вполне интегрированы в немецкое общество. Молодые люди, которым только исполнилось 18 лет, и они родились и выросли в Германии. Так что наша публика стала мультинациональной. Много немцев. На главном танцполе звучит нормальная клубная музыка, треть — на русском. Мы всегда стараемся придумывать новые концепции, развлечения. Приглашаем звезд. Я уверен, что русские вечеринки — это, традиционно, отличное времяпрепровождение и выпивание с друзьями. И это залог нашего успеха. Но стандарты у так называемых русских клубов высоки. Мы придерживаемся их во всем — дизайн, сервис, развлечения»

Действительно, важен не колорит, не содержание, а форма. Часто посетители русских дискотек и ресторанов жалуются, что здесь они вполне ощущают, что такое советское гостеприимство и гоповское поведение. У России есть определенный имидж, бренды, стереотипы. Водка, икра, блины, борщ, танцы до изнеможения и мафия (образ складывается за счет голливудских кинофильмов и западных телерепортажей). А также медведи и агрессивность. Потому в таких странах, как США и Великобритания, работают довольно известные рестораны, но не клубы. Сила пельменей и икры безмерна. В некоторых ресторанах даже танцуют, часто под живую музыку — но все это сильно попахивает дискотеками 70-80-х. Говорят, что Брайтон-Бич напоминает порой страну, которой уже нет. Но люди уехавшее оттуда, тоскуют по СССР, при всей ее жути.

Да, и не каждый человек решиться пойти на русскую вечеринку. Включая самих земляков. Не всех устраивает музыка — это, обыкновенно, попса. Либо дресс-код — полно жутких историей о толпе молодых людей в спортивных костюмах, словно бы это не Австралия, а Рязань. Третьи для того и переезжают, чтобы вырваться из русского круга.

Но общения многим хочется. И в этом секрет успеха национальных вечеринок — создать комфортные условия, которые привлекут правильных людей. Это очень хорошо видно на примере Берлина, где проживает около 200–300 000 русскоговорящих жителей. Самые крутых проектов тут два. И они работают на разную аудиторию.

Котяй проводит Rendezvous-Party — они организуются в крутых вроде Sage, Felix, Club 90°, Maxxim, Adagio, China Lounge и других. Работает дресс-код, привлекая элиту эмиграции, а затем и местный высший класс. Все это больше напоминает бал — дизайнеры, звезды, вроде Нади Ауэрман или Джорджа Клуни.

Другой пример успешного функционирования — проект Voltage Антона Госсена. Здесь больше студентов, рабочих, людей творческих профессий. В клуб набивается до 700 человек — и их интересует не музыка или кухня, а желание поговорить на родном языке.

О том же самом говорят в нью-йоркском лаундже Downhouse. На вопрос, на что надо обращать внимание при открытии такого заведения, ответ начинается с двух пунктов: «1. Сервис. 2. Сервис». На четвертом — «Нужен промоутер и диджей, которые понимают, что надо. Этих людей надо слушать и с ними работать. За ними идут толпы. Вот с ними мы и работаем — для клиентов». В числе посетителей — немного местных не говорящих по-русски. Это совсем крохотный процент — «но те, кто приходят, просто влюбляются в это место»

Та же ситуация в Израиле, где в начале 90-х появились русские клубы — ведь тут живет около миллиона эмигрантов из России. Заведений — около 40, от крохоток на 300 человек до больших площадок на 2000. В такие места можно привести и коренного товарища — будет хорошая пропаганда русской культуры.

Радиф КАШАПОВ

Оставить комментарий

Ваше имя
Эл. почта
Защитный код	Введите защитный код, отображенный на картинке